Статья Франца Грене по авестийской географии и вопросу родины Заратуштры

Frantz Grenet. Zarathustra’s Time and Homeland. Geographical Perspectives. 2015

Одна из последних статей французского исследователя, посвящённая авестийской географии, в сжатом виде суммирует современное состояние исследования авестийской географии, то есть привязки топонимов, упомянутых в Авесте, к географической карте. Статья в целом следует парадигме скончавшегося в 2012 году Герардо Ньоли, размещающей географический горизонт Авесты практически исключительно в "Восточном Иране", то есть восточнее современных границ Иранской республики (познакомиться с концепцией великого итальянского ираниста можно в его статье Avestan Geography, написанной для Энциклопедии Iranica). 

Идея списка стран в Вендидаде

Collapse )

Тымы. История местоимений и людей.

В праиндоиранском личные местоимения во множественном числе восстанавливаются так:

'мы' (1pl)

Санскр.

Авест.

Праидоиран.

Им.п.

vayám

vaēm

*u̯ai̯ám

Вин.п.

asmā́n

ahmā

*asmā́

Тв.п.

asmā́bhiḥ

*asmā́(bʰiš)

Дат.п.

asmábhyam

ahmaibiiā

*asmábʰi̯a

Отл.п.

asmát

ahmat̰

*asmát

Род.п.

asmā́kam

ahmākəm

*asmā́kam

Мест.п.

asmā́su

*asmā́su


'вы' (2pl)

Санскр.

Авест.

Праидоиран.

Им.п.

yūyám

yūš, yūžəm

*i̯ūš

Вин.п.

yuṣmā́n

*ušmā́

Тв.п.

yuṣmā́bhiḥ

xšmā

*ušmā́(bʰiš)

Дат.п.

yuṣmábhyam

yūšmaibiia, xšmāibiiā

*ušmábʰi̯a

Отл.п.

yuṣmát

yūšmat̰, xšmat̰

*ušmát

Род.п.

yuṣmā́kam

yūšmākəm, xšmākəm

*ušmā́kam

Мест.п.

yuṣmā́su

*ušmā́su


Именительный падеж обоих местоимений имеет прямые индоевропейские параллели:

1pl
др.герм.*wīz, гот. weis, др.сев. vér, др.англ. wē, др.в.н. wir
тох. B wes
хетт. *u̯ēs
в ст.слав. дв.ч. (1du) вѣ < *u̯oi
(Pokorny, 514)

2 pl
др.герм. *jūz, гот. jūs, др.сев. ér, др.англ. ġē, др.в.н. ir
лит. jū́s
(Pokorny, 1114)

Основы косвенных падежей продолжают индоевропейские образования от основ, общих с энклитическими формами:

1pl
*asma- < и.е. *n̥sme-, корень  *n̥s- (ср. гот., д.в.н. uns, пра и.е. основа nē̆s- : *nŏs- : *n̥s-, ср. праиндоир. энклитика 1pl *nas, санскр. naḥ, авест. nō, хетт. naš, лат. nōs) + суффикс *sme- (используется также в индоиранских указательных местоимениях). Такое же образование известно из греч. атт. ἡμέ-, дор. ἁ̄μέ-, хетт. anzāš.
(Pokorny, 1354)

2pl
*ušma- < и.е. *usme-, корень *us-  (пра и.е. основа u̯ē̆s- : *u̯ŏs- : *us-, ср. праиндоир. энклитика 2pl *u̯as, санскр. vaḥ, авест. vō, лат. vōs) + суффикс *sme-. Ср. греч. атт. ὑμέ-, хетт. šu-(um-)me-es.
(Pokorny, 514)
В древних индоиранских *u- в косвенных формах часто либо наращивало *i̯-, либо утрачивалось. Параллельные формы *i̯ušma- / *šma- мы видим в авестийском, хотя в некоторых языках форма 2pl всё ещё возводится к *ušma-. Форма *šma- должна была нарастить *k- > *x- в те времена, когда звук *š ещё не был полноценной фонемой, а был вариантом *s после RUKI, соответственно нарощенная *k- должна была мотивировать "появление" здесь *-š- в отсутствие *u-.

В связи с затемнением корней в косвенных основах в результате фонетических преобразований, поддержание различения стремящихся к симметрии форм 1pl ~ 2pl в древних иранских и индоарийских обеспечивалось противопоставлением формы 2pl как выделенной (посредством звуков *-š- и/или *u-) -- форме 1pl как нейтральной, лишённой "яркого" звукового облика.

Collapse )

Два мира, два Памира

При слове «Памир» обычно представляют нечто такое:


Или такое:

То есть один из величайших и высочайших горных массивов на земле с крутыми вершинами, покрытыми вечными снегами. И где-то по краям, в глубоких долинах Памира среди этих гор живут памирцы, обладающие своеобразной культурой и уникальными восточноиранскими языками.


Однако, несмотря на это устоявшееся современное употребление слово «памир» изначально имело практически противоположное значение: Памир – это не «гора», а «долина». Только долина не всякая.

На Памире, на современной границе Таджикистана и Афганистана, известна одноименная небольшая река Памир.


Она вытекает из крайне высокогорного озера Зоркуль (высота уреза воды более 4000 м) и, сливаясь с Вахандарьёй, образует реку Пяндж – южный исток Амударьи.


Можно было бы подумать, что «Памир» – локальный топоним, распространённый в последствии на куда более обширный регион. Однако древние авторы зачастую именуют «Памиром» совсем другие места, некоторые из которых лежат в стороне от «Памирских гор».

Абу Али Ахмед ибн Руста (X в.) в «Книге драгоценных сокровищ» пишет:
Collapse )

Вот ещё, не нужен нам никакой эсхатон

Сегодня  глава одной эсхатологической в своей основе конфессии призвал "не  допустить окончания истории". "Нужно быть слепым, чтобы не видеть  приближение грозных мгновений истории, о которых говорил в своем  Откровении апостол и евангелист Иоанн Богослов", - сказал он.

 Неужели ему действительно страшно от образов Откровения, где сурово  ликующий Иоанн откровенно торжествует над Римом в лице "Блудницы  Вавилонской"? Даже интересно, с кем он себя во всей этой истории тогда  отождествляет...

Так хотелось ещё сколько-то годков пожить,  оливье, шампанское, куранты приготовили, а тут бац, какой-то Божий  Суд... Не, Боженька, мы так не играем, пожалей нас, несчастных, отсрочь,  не успели мы ещё вволю оливье покушать!

Араш и Тирган. Истоки

В праздник Тирган, отмечаемый сегодня, в день Тир месяца Тир, поминают эпического стрелка Араша (новоперс. āraš), который пустил свою знаменитую стрелу (новоперс. tīr). Сделал он это по поручению царя Манучехра (Манушчихра) в драматический период завершения войны с Афрасиябом (Фрасиягом) Туранским, когда, согласно мирному договору, последний должен был вернуть Иранскому царству захваченные земли на протяжении полёта стрелы, выпущенной иранским лучником. Араш вложил всю свою богатырскую силу в этот выстрел и пал замертво после спуска тетивы (согласно большинству рассказчиков). Результат, однако, превзошёл все ожидания: благодаря помощи Бога ангельский ветер отнёс стрелу далеко на восток, широко раздвигая, таким образом, границы Ирана. Расстояние полёта определялось как «тысяча фарсахов» или же «сорок дней пути» (последнее – типично авестийский штамп). В пехлевийской литературе этот сюжет встречается в тексте «В месяц Фравардин, в день Хордад»:

māh frawardīn rōz ī hordād manūščihr ud ēreš šēbāg-tigr zamīg az frāsiyāg ī tūr abāz stad В месяц Фарвардин, в день Хордад Манушчихр и Эреш быстрострелый отобрали землю у Фрасияга Туранского

И место запуска стрелы, и место её падения (определившее предел иранского царства) в разных источниках описывается по-разному.
Место, где Араш выпустил стрелу, идентифицируется по-разному: Табарестан (Ṭabarī, Ṯa'ālebī, Maqdesī, Ebn al-Aṯīr, Maṛ'ašī), гора Руяна (Bīrūnī, Gardīzī), крепость Амоль (Moǰmal), гора Дамаванд (Baḷ'amī) или Сари (Vīs o Rāmīn). Место, где она приземлилась (или была перенесена ветром или ангелом) также описывается по-разному, но с общей географической гармонией: река Балх (Ṭabarī , Ebn al-Aṯīr), Тохарестан (Maqdesī, Gardīzī), берега Окса (Baḷ'amī). Бируни (Bīrūnī) говорит о её падении между «Ферганой» и «Табарестаном», что, вероятно, следует понимать как Фархар и Талекан или Тохарестан (Minorsky, Ḥodūd al -'ālam, стр. 330). По Таалеби (Ṯaʿālebī ) стрела была отнесена в район Хольма (к востоку от Балха); она приземлилась на закате в месте под названием «Kūzīn», имя которого легко восстанавливается как Gōzbon, Bun ī Gōzag («ореховый ствол» – прим. переводчика) среднеперсидских источников (См. Также Ḥodūd al-'ālam, ibid.). Это имя объясняет и представление Бируни о том, что стрела поразила грецкий орех (ǰowz). Другие источники отклоняются от древней традиции, представленной в этих текстах, вероятно, под влиянием колебаний в понимании того, где действительно находится восточная граница Ирана. Моджмал (Moǰmal) определяет место приземления как «ʿAqaba-ye Mozdūrān», который располагался между Нишапуром и Сарахсом (Ebn Ḵordāḏbeh, стр. 202). В Vīs o Rāmīn и в Истории Табарестана Маръаши (Maṛʿašī) называется Мерв (см. http://www.iranicaonline.org/articles/aras-avestan-erexsa).

В среднеперсидской традиции, несомненно, фигурировал именно «ореховый ствол», как говорит текст ДМХ о Манушчихре (manuščihr):

ДМХ 27.44
zamīg az padišxwārgar tā bun ī gōzag, čiyōn frāsyāg grift ēstād, pad paymān az frāsyāg abāz stad ud ō xwēšīh ī ērānšahr āwurd Он отобрал землю от Падишхваргара (горы Эльбурс) до Орехового Ствола, которую захватил Фрасияг, по договору с Фрасиягом и вернул в собственность Иранского царства.
Collapse )

Дэвы Вьямбуры


Варахран-яшт, 56:

yat̰. nūrəm. viiāmbura. daēuua.
maš́iiāka. daēuuaiiāzō.
frā. parštīm. nāmaiieiṇti.
vī. maiδiiąnəm. frānaiieiṇti.
vīspa. haṇdāma. rāzaiieiṇti.
jana. hō. saiδin. nōit̰. janəm.
haδa. hō. saiδin. nōit̰. haδən:
yat̰. nūrəm. viiāmbura. daēuua.
maš́iiāka. daēuuaiiāzō.
uṣ̌i. pairi.dāraiieiṇti.
daēma. hō. pairi.uruuaēsaiieiṇti.
Когда ныне дэвы-душегубы
и смертные, почитающие дэвов,
склоняют спину,
поясницу гнут,
все члены протягивают,
ожидая знака, нападать им или не нападать,
ожидая знака, убивать им или не убивать.
Когда ныне дэвы-душегубы
и смертные, почитающие дэвов,
свой разум запутывают,
глазами вращают

Танаис II. Река Дану

Попробуем теперь объяснить природу смешения Дона и Сырдарьи в одном образе Танаиса.

Круг земли

Сведения, что об одной, что о другой реке попадают к грекам довольно поздно. От начала активной колонизации Северного Причерноморья (VII в. до н.э.) до основания, наконец, в устье Дона города Танаис (кон. III в до н.э.) прошло более 400 лет. Азовское море было столь непохоже на привычное грекам море (θάλασσα), что обычно называлось «озером» или даже «болотом».

О реках Средней Азии Геродот имел крайне приблизительные сведения, по сути, ему был известен только так называемый «Аракс», в общих чертах соответствующий Амударье (известной позднее как Окс). И это уже было большим прогрессом: его предшественник Гекатей Милетский (550 – 490 гг. до н. э.) только-только начал вводить в древнегреческий кругозор сведения о западном побережье Каспия и ничего не знал даже о закаспийском Араксе.

Предпосылки к отождествлению с Танаисом реки в дальних северо-восточных пределах Ойкумены появились, как только к грекам стали поступать сведения о Сырдарье и коренятся они в древнегреческой картине мира.

Мы привыкли смотреть на карту «сверху», где местность открывается нам во всей пространственной полноте. Центр карты обычно соответствует центру интересующей карту местности. Архаические греки (как и все остальные древние народы с географическими познаниями) осмысляли мир иначе – в виде Земного Круга (Γῆς περίοδος), окружающего «наблюдателя», который резонно полагал, что находится в его центре. Этот круг делился на сектора в соответствии с наблюдаемым движением Солнца и понятиями сторон света. Зачастую каждый сектор характеризовался населённым одним народом. В такой картине мира было естественно сливать все объекты выделяемого сектора в некое единство.

Посмотрим, что видели греки, смотря на восточную часть мира из района Эгейского моря.

Collapse )

Танаис I. Европа и Азия

д. Д-б-Аз. м. Фарв.
Довольно широко известно, что древние греки считали континентальной границей Европы и Азии реку Дон – Танаис (Τάναϊς). Это представление продержалось, по сути, до Нового времени, становясь всё менее конкретным по мере роста понимания того, что течение Дона не достигает и половины огромной Русской равнины. Остатком этого представления в наше время служит наиболее «популярная» граница между двумя частями света, проводимая по самому нижнему течению Дона в районе Ростова, после чего она, однако, откланяется от Дона в сторону Каспия по Кумо-Манычской впадине.
Мост в Азию, Ростов-на-Дону

Тем не менее, античный Танаис в представлении греков и римлян очень сильно отличался от реального Дона, с которым они практически не имели никаких дел и течение которого долгое время вряд ли было хоть раз посещаемо кем-то из них. Одноимённая греческая колония была основана только в конце III в. до н.э. практически в самом устье великой реки (западнее современного Ростова), но даже после этого сведения о Танаисе, циркулировавшие в античном мире, оставались весьма приблизительными и по сути продолжали восходить к временам походов Александра, будучи уточняемыми лишь в самых общих чертах и с трудом приближаясь к реальной географии.
Collapse )

Вновь по стереотипам авестийской географии

д. Шахр. м. Фарв.

Мой давнишний пост Прочь от стереотипов в авестийской географии вызвал в фейсбучной группе "Турон" новый всплеск обсуждения проблемы Турана, поэтому позволю себе его немного прокомментировать. Для начала отмечу, что он изначально не претендовал на истину в последней инстанции и лишь очерчивал проблему, показывая скорее, что «не всё так однозначно» «в туранском королевстве», как мы привыкли считать.

Уважаемый Умед Джайхони ставит вопрос ребром: «Как же так получилось, что название Туран закрепилось за землями, расположенными к северу и востоку от реки Амударья?»

Это большая тема, требующая исследования первоисточников, где нужно разбираться, прежде всего, с такими вопросами как «у кого именно закрепилось» и «когда закрепилось», чем, похоже, мало кто занимался, и проблемы этого исследовательского пробела касается мой старый пост.

Для начала я предлагаю рассмотреть авестийские данные как таковые. Очень полезно для этого забыть (на время) о Шахнаме в принципе, чтобы поздняя традиция не создавала интерференции в голове. Умед пишет:

«Туран в Авесте - страна кочевников, которые были родственниками авестийских же ариев, а не каких-то чужестранцев».

Неираноязычие туранцев действительно никак не выводится из Авесты, но проблема в том, что и их «кочевничество» тоже никак не выводится, о чём и говорилось в моём посте – вопреки стереотипам, кочующим из книги в книгу. Вот как, к примеру, пишет History of Civilization of Central Asia, издание Юнеско:

The term ‘T̄ura’ is the name by which the Central Asian nomadic tribes were in one of the earliest parts of the Avesta. The T̄uras are portrayed as enemies of the sedentary Iranians and described, in Yašt XVII (prayer to the goddess Aši), 55–6, as possessing fleet-footed horses*. As early as 641 or 640 b.c. the nomads were known in Assyrian sources as the Sakas.

*The mention of the T̄uras‘ fleet-footed horses is possibly a hint at their link with the territory of
Turkmenistan, which from time immemorial was famous for its splendid swift horses, the ancestors of the
present-day Turkmen breeds (Istoriya Turkmenskoy SSR,1957, p. 104).


То есть, для автора не существует проблемы отождествления саков и «туров», это для него аксиоматическая идея. Для подтверждения «кочевничества» туров он приводит ссылку на Ард-яшт, но ведь он его даже прочёл некорректно. В указанном стихе Аши («Награда») говорит: yat̰cit̰. mąm. tura. pazdaiianta. āsu.aspa. naotaraca. «За мной туры погнались и быстроконные наотары», где ‘possessing fleet-footed horses’ скорее относится к наотарам, а не турам, что неудивительно, ведь наотары – это род Кави Виштаспы, покровителя Заратуштры. Этот эпоним отразился в Шахнаме в имени царя Новзера. И опять, несмотря на предпочтение «не-туранцев», описывается не вражда как таковая, а соперничество двух родов-племён за одни и те же «ценности».

В эпической традиции яштов остальные упоминания Турана и туранцев таковы:

1. Наиболее многочисленны упоминания «вояки туранца Франграсьяна» (Афарсияба) (mairyō. tūiryō. fraŋrase.), архетипического врага ариев и арийских стран, иначе именуемого tūrō. aš.varəcå. «тур, обладающий во множестве волшебной силой». Он молится Анахите в пещере (Yt 5.41), он постоянно связан с озёрами-морями: в Yt 19.56 и далее он прыгает в море Воурукаша за фарром, а Хаосрава должен убить его «за озером Чаэчаста» (Yt 9.22) после того как Хаома его свяжет (Yt 9.18).

2. «Туранские страны», tūiriianąm. dax́iiunąm. (Gen.pl), победы над которыми просил у Анахиты воин Туса (Yt 5.54). Они явно симметричны airiia- dax́iiu-, «арийским странам», о благополучии которых заботятся авторы яштов. Тут же упоминаются «выродки Ваэсаки», возможно, туранцы – во дворе/дворце/на вратах Xṣ̌aθrō.sūka в Кангхе (kaŋhaya, букв. «котёл», ведич. kaṁsá). Крепость Канга среднеперсидская традиция будет связывать с Сиявушем, место под неё выделит Франграсьян туранский.

3. Фраваши праведных побеждают vərəϑrəm. / t̰baēṣ̌ā̊. dānunąm. tūranąm. «защиту и вражду данавов-туранцев» (Yt 13.38). Возможно, параллельны индийским данавам, тоже демонам, потомкам *dānu-, то есть воды/реки.

4. Две персоны с обычными иранскими именами в Фарвардин-яште имеют эпитет tūra- (Yt 13.113 и Yt 13.123), конкретный смысл которого ускользает.

Итак, мы видим многие зародыши будущих сюжетов позднейшего эпоса (особенно вокруг туранца par excellence, Афрасияба), лишённые, однако, какой бы то ни было «кочевнической» и вообще географической и этнической конкретики. Об этом я писал в своём посте: мы привыкли воспринимать авестийский эпос через призму Шахнаме, в то время как сам по себе он не даёт оснований для далеко идущих конкретных выводов.

Далее, уважаемый Умед пишет:
«По мнению Мехрдада Бахара, исследователя иранской мифологии, авестийский Туран располагался за Сырдарьей. Он основывает свой вывод на легенде об Араше, по одной из версии которой, стрела, пущенная им с Албурза, достигает берега Сырдарьи, которая становится таким образом границей между Ираном и Тураном. По другой версии, стрела достигает берега Амударьи. Очевидно, что вторая версия отражает изменения, возникшие в результате продвижения саков из-за Сырдарьи».

Посмотрим, какие основания для таких интерпретаций даёт Авеста. Араш (авест. ərəxṣ̌a-) упоминается в Тир-яште (Yt 8.6), где летящая звезда Тиштрия уподобляется стреле, выпущенной этим героем:

yaϑa. tiγriš. mainiiauuasā̊.
yim. aŋhat̰. ərəxṣ̌ō. xṣ̌uuiβi.iṣ̌uš.
xṣ̌uuiβi.iṣ̌uuatəmō. airiianąm.
airiiō.xṣ̌uϑat̰. haca. garōit̰.
xvanuuaṇtəm. auui. gairīm
Как стрела, которую сквозь духовные пространства пустил Эрэхша, меткий стрелок, самый меткий стрелок среди ариев
с горы Аирья-Хшуϑа к горе Хванвант.

Согласно поздней традиции (начиная со среднеперсидского текста Māh ī Frawardīn Rōz ī Xurdād), смысл выстрела состоял в том, что по условиям перемирия между Маушчихром (арием) и Афрасибяом (туранцем) так обозначалась территория, которую Афрасияб возвращал Ирану.


Как видно, в Авесте нет никаких указаний ни на Сырдарью, ни на Амударью. И вообще ориентирами здесь служат горы, а не реки. Все аллюзии на указанные реки коренятся в отождествлении имён этих двух гор (с одной Араш пускает чудесную стрелу, на другую она падает) в реальном пространстве. Где эти горы располагались у авторов яшта, уже не узнать, а вот поздняя традиция предлагает самые разные варианты, перечисленные в статье, посвящённой Арашу в Иранике:

The place Āraš shot the arrow is variously idenlified: Ṭabarestān (Ṭabarī, Ṯaʿālebī, Maqdesī, Ebn al-Aṯīr, Maṛʿašī), a mountain of Rūyān (Bīrūnī; Gardīzī), the fortress of Āmol (Moǰmal), Mount Damāvand (Baḷʿamī), or Sārī (Vīs o Rāmīn). The place where it landed (or was borne by the wind or an angel) is also reported differently but with general geographical harmony: by the river of Balḵ (Ṭabarī , Ebn al-Aṯīr), Ṭoḵārestān (Maqdesī, Gardīzī), the banks of the Oxus (Baḷʿamī). Bīrūnī has it descend between “Farḡāna” and “Ṭabarestān;” these are probably to be understood as Farḵār and Ṭāleqān or Ṭoḵārestān (Minorsky, Ḥodūd al-ʿālam, p. 330). In Ṯaʿālebī’s account the arrow was borne to the district of Ḵolm (east of Balḵ); it landed at sunset at a place called “Kūzīn,” a name easily emended to *Gōzbon, the Bun ī Gōzag of the Mid. Pers. account (see also Ḥodūd al-ʿālam, ibid.). This name also accounts for Bīrūnī’s idea that the arrow struck a walnut tree (ǰowz). Other accounts deviate from the older tradition represented in these texts, probably under the influence of fluctuations in the understanding of where Iran’s eastern border actually lay. The Moǰmal gives the landing place as ʿAqaba-ye Mozdūrān, which was between Nīšāpūr and Saraḵs (Ebn Ḵordāḏbeh, p. 202). Marv is named in Vīs o Rāmīn and in Maṛʿašī, Tārīḵ-e Ṭabarestān.

При таком разнобое не приходится говорить в принципе о стабильных версиях, тем более экстраполировать эти «флуктуации» понимания восточной границы Ирана на времена саков. Зависимость ровно такая, какую я указал в своём старом посте: интерпретация древних эпических сюжетов зависит от текущей (или недавней) конъюнктуры времён её формирования.

Гора, где приземлилась стрела Араша, xvanuuaṇt-, значит «солнечная». Название горы, с которой он пускал стрелу, airiiō.xṣ̌uϑa-, не имеет общепринятого толкования. Жан Келлен в своей статье «Les Airiia- ne sont plus des Āryas : ce sont déjà des Iraniens» отмечает, что единственной реальной интерпретацией этого названия может быть «Арийское чихание», как это ни звучит смешно. Легенда об Араше описывает завоевание тепла и солнца: стрелок пускает стрелу из промозглой зимы в солнечное лето (в то время как сравниваемый с этой стрелой Тиштрия наоборот летит от засухи лета к долгожданным осенним дождям). В свете мифологичности этого сюжета рассуждать о том, как выстрел Араша описывает расселение саков в ахеменидские времена и географию Турана, не приходится.

Таковы авестийские данные. Чтобы ответить на вопрос, как Туран стал той легендарной страной «за Амударьёй», к которой все привыкли, нужно попытаться изучить более позднюю традицию, начиная со среднеперсидских памятников.

Из Руми

д. Ардвах. м. Фарвардин
Некий свободный человек, едва утро настало,
во Дворец справедливости Сулаймана вбежал.
Лицо его от печали пожелтело, а губы посинели.
Тогда Сулайман сказал [ему]: «Эй, ходжа, что стряслось?»
Сказал он: «‘Азра’ил [= Ангел смерти] на меня этакий
бросил взгляд, исполненный злобы и гнева».
Сказал [Сулайман]: «Ну же! Сейчас что ты хочешь? Проси!»
Сказал тот: «Прикажи ветру, о души убежище,
чтобы меня он отсюда в Хиндустан унес.
Возможно, если [твой] раб там окажется, то [свою] душу /жизнь/ спасет» .
<...>
Ветру велел он [= Сулайман], чтобы тот его [= мужчину] спешно
перенес в глубь Хиндустана по воде.
На следующий день во время совета и встречи
затем Сулайман сказал ‘Азра’илу:
«На того мусульманина ты злобно ради того
посмотрел, чтобы стал он скитальцем вдали от дома?»
Сказал [‘Азра’ил]: «Я от злобы когда бросил взгляд [на него]?
В изумлении я увидел его по дороге,
потому что мне повелел Истинный: Сегодня же, смотри,
душу его ты в Хиндустане прибери!
Изумившись, я сказал [про себя]: Даже у него сто крыльев будь,
ему в Хиндустан отправиться далеким выйдет путь».

(Дж. Руми. Маснави-и Маанави, III дафтар, 957-967)