Бахман-яшт ﺑﻬﻤﻦ ﻳﺸﺖ

Здесь с оригиналом:
پس آن بهتر که دل را راست داری   روان دور از کژی و کاست داری
چرا باید گمانت در دل ایدوست   که دینت خوب و پاک و نغز و نیکوست
بهر جزوی که از دین بازجوئی   بدل اندر فزون یابی نکوئی
ز بهدینان جهان گشته‌است آباد   ز دروندان خرابی است و بیداد
همه پاکست دین مزدیسنان   شدن دور از بدی و مکر و دستان
یکی دانستن ایزد قادر پاک   نهادن پیش او رخساره بر خاک
همه هستی از او دیدن سراسر   پس از جان مهربان بودن بدوبر
نرفتن یک قدم بی امر یزدان   قدم بر جای بودن همچو مردان
نگشتن چون قدم سستان بهرباد   بسان کوه بودن سخت بنیاد

Транскрипция в произношении классического фарси:

pas ān behtar ki dil rā rāst dārī
ravān dūr az kažī va kāst dārī

čarā bāyad gumānat dar dil īdōst
ki dīnat xūb u pāk u naγz u nīkōst

bahr-i juzvē ki az dīn bāzjōyī
badil andar fazun yābī nikōyī

zi behdīnān jahān gaštaast ābād
zi dorvandān xarābī ast va bēdād

hama pākast dīn-i mazdayasnān
šudan dūr az badī u makr u dastān

yakē dānistan-i īzad-i qādir-i pāk
nihādan pēš-i ō ruxsāra bar xāk

hama hastī az ō dīdan sarāsar
pas az jān mehrabān būdan bad u bar

naraftan yak qadam bē amr-i yazdān
qadam bar jāyē būdan hamču mardān

nagaštan čun qadam-i sustān-i bahrbād
basān-i kōh būdan saxt bunyād

Перевод:

Лучше, если сердце держишь ты правдивым,
Душу же не держишь злобною и лживой.

Никогда сомненья сердце на закроют,
Если вера станет чистой и благою.

Те плоды, что с древа веры собираешь,
В сердце прорастают тучным урожаем.

Благоверный миру дарует цветенье,
А неверный дарит гнёт и разрушенье.

Непорочна вера почитанья Мазды,
Вера от обмана полного отказа,

Вера Всеблагого Бога постиженья,
Перед Всемогущим лицепреклоненья,

Это вера - видеть в Нём исток вселенной,
Дружелюбным к людям быть всенепременно,

Без наказа Бога не ступать ни шагу,
Мужество являть всем и стяжать отвагу.

Быть не малодушным, слабым, бестолковым,
Но могучим духом, твёрдым, словно горы.

Кто не слышал радужные известия от астрологической братии, что мы вступаем в Эру Водолея. Радужные потому, что, мол, Водолей "покровительствует" России, а значит, нам будет по кайфу, а Америку смоет (/сметёт/засыплет/сожжёт...). Ура, товарищи!

Но мало кто пытался осмыслить их слова и понять, что же такое "Эра Водолея", соотнеся их вещалки с реальностью. А реальность далеко не столь радужна. Она низводит размышлялки астрологов до уровня абсурда.

"Эра Водолея" - это эпоха, когда Точка весеннего равноденствия (то есть пересечение Эклиптики - видимого пути Солнца - с Небесным Экватором, в которой Солнце переходит из Южного полушария небесной сферы в Северное, соответственно в Северном полушарии земли Солнце начинает забираться выше, день становится длиннее ночи и начинается весна) находится в созвездии Водолея. Находится, постоянно из года в год продвигаясь на 1 градус в  72 года в сторону, противоположную движению Солнца по Эклиптике. То есть, переходя из Рыб в Водолея, из Водолея - в Козерога и т.д. Это называется прецессией, связанной с поворотом оси вращения Земли. Полный прецессионный круг ось и за ней Точка ВР делают за 25 765 лет.

Но самое интересное в данном случае, что созвездие Водолея, которое удостоится (или уже удостоилось) такой чести в эту эпоху, не имеет никакого отношения к знаку Зодиака "Водолей", которым оперируют астрологи и который, по их уверениям, покровительствует России (абсурдность этого уверения надо рассматривать отдельно).

Созвездия - это участки неба, изначально фигуры из звёзд, на которые разделена небесная сфера. То есть это визуальный феномен.

Знаки Зодиака - это участки дуги, сектора, на которые разделена Эклиптика. То есть это чисто небесногеометрическое понятие.  12 знаков по 30 градусов каждый отсчитываются от Точки ВР и не меняют своего положения относительно неё.

Знаки Зодиака называются астрологами по созвездиям, приходившимся на них 2 тысячи лет назад на рубеже эр, когда зарождалась ставшая классической теперь астрология. То есть они оперируют анахронизмом двухтысячелетней давности. За это время прецессия как раз сдвинула Точку ВР примерно на те же 30 градусов. Уже давным давно она находится в созвездии Рыб, но астрологи продолжают называть время нахождения Солнца в первых 30-ти градусах после Точки ВР "Овном". Теперь вот она переходит в созвездие Водолея. Но сколько бы она там ни была, астрологи всё равно будут продолжать называть эти первые 30 градусов за ней "Овном". Где же она, "Эра Водолея"? Пройдёт 13 000 лет, настоящий Овен сместится к точке Осеннего Равноденствия, а у астрологов "Овен" останется на том же месте! И "Водолей" останется там же - между 300 и 330 градусами.



А теперь вдумаемся, что же такое "созвездие". Созвездие - это наша абстракция, продолжающая греческую мифологию и традицию. Созвездия существуют только в нашем сознании, абсолютно конвенциональны и никаким физическим наполнением не обладают. Небесную сферу можно было разбить на совсем другие фигуры (что другие народы и делали). И в Космосе ровным счётом ничего не изменится. Каким же образом наша конвенциональная условность способна  влиять на реальность и "покровительствовать" России?

Вот (почти) и всё.

Таким его засняли в августе 2009-го. Разум понимал, но мечтательное и легкомысленное сердце отказывалось верить, что это когда-то случится, даже несмотря на то, что его агония была у всех перед глазами.

Светлая память.

16.01.08

Москва, Январь 15 (Новый Регион, Софья Кораблева) – Новым президентом Америки станет кандидат от Демократической партии США Хиллари Клинтон, сообщил сегодня на пресс-конференции астролог Павел Глоба.

Хиллари, по его словам, единственная среди кандидатов в президенты, которая родилась под знаком Скорпиона. «У скорпионов в 2008 году существуют серьезные шансы на победу. Кроме того, для демократов, к которым принадлежит Хилари Клинтон, год Крысы традиционно является успешным», – заверил Глоба.

Жена бывшего президента Америки Била Клинтона, по прогнозу астролога, установит теплые отношения с новым главой России Дмитрием Медведевым, родившемся под знаком Девы. «Союз Девы и Скорпиона один из самых крепких. Хотя отношения между нашими странами улучшатся незначительно», – отметил он.

http://www.nr2.ru/moskow/158956.html

Не понял. Какие ещё "крысы" китайские?
А где же бобры, "авестийские"? Уж либо крест снять, либо плавки надеть...



Товарищ Глоба, вы большой астролог
И в предсказаньях знаете вы толк...
А я узбака душанбинского потомок,
Вам не чета и лучше б тут же смолк...

... но всё же осмелюсь пожелать Пал Палычу встать искренне перед Ахура Маздой, произнести "па патит хом" (я раскиваюсь) в зерванистских измышлениях, перевязать свой кошти (должен же он у него быть как у самого истинного зороастрийца России и потомка тебризских зороастрийцев - беда правда в том, что о последних тебризских зороастрийцах мир и сами живые зороастрийцы не слышали уже лет этак тыщу...) и отдать все нашарлатаненные эксплуатированием экзотического в наших широтах бренда зороастризма и своими лживыми и бесполезными прогнозами деньги на какое-нибудь благое дело. Конечно, согласно учению Зартошта, благодеяние от раздачи денег на благие цели не достигает того, кто получил их нечестно, а идут в счёт тем, у кого они были отняты, но всё же есть надежда, что хоть что-нибудь из этого было заработано им честным трудом.

Не многие знают, что древнейшая из сохранившихся рукопись, запечатлевшая авестийский текст, найдена на территории нынешнего Китая (Синцзян-Уйгурский автоновный район) и датируется IX веком. Это согдийская рукопись из обширного архива, погребённого в буддистском храме в Дуньхуане, ныне хранящаяся в Британской Библиотке. (Согдийцы - древний иранский народ, основной территорией которого была долина реки Зеравшан - совр. Узбекистан и Таджикистан - а главным городом - Самарканд, но которые основывали торговые колонии по всей Центральной Азии)



Транслитерация рукописи долго вызывала споры среди учёных.



В итоге исследователи осознали, что перед нами уникальный документ.

Первые две строки этого документа представляют собой весьма своеобразную передачу авестийской молитвы Ашем Воху. Это своеобразная "транскрипция" не только находится под влиянием согдийской графики и фонетики, но и очевидным образом являет нам до сели неизвестную "восточную традицию" авестийской школы, распространённую за пределами Сасанидского Ирана. Например, авестийское ašəm (Аша) передаётся с сохранением этимологического -rt- в виде wrtm.



Остальные восемь содержат начало рассказа о Заратуштре, когда он обретал откровение.

"В это время, когда Царь владык,
славный искусный всевышний Владыка
пребывал в сладкопахнущей
Светлой Гародмане (в раю) в Благом Помысле,
туда пришёл совершенный Праведный Зрушч (Заратуштра)
совершил поклон перед Ним с левого колена
на правое, с правого колена
на левое и обратился к нему: "О Бог!
Благодетельный, устанавливающий законы, справедливо судящий судья..."

Это один из немногих зороастрийских документов Согда. Сохранившиеся памятники согдийского языка в основном принадлежат трём конфессиям: буддистам, манихеям и христианам, что создаёт впечатление о господстве этих культов в Согде и его колониях. Нужно, однако, понимать, что зороастрийская религия здесь, лишённая государственной поддержки, была по преимуществу устной и охватывала широкие слои прежде всего сельского населения, сохранявшего традиционный образ жизни и традиционные верования. Эта культура во многом бесследно исчезла под мечом исламских завоевателей, затопивших Среднюю Азию в крови в VIII веке и всячески боровшихся здесь прежде всего с зороастризмом (о чём говорят мусульманские авторы). Поэтому значимость данного документа, запечатлевшего традицию согдийской Авесты и содержащего прямые аллюзии на зороастрийские повествования., известные по иранским источникам, но вполне независимые от последних, сложно переоценить.

Некоторые изображают Бога деспотичным царём и боятся его силы, себя же напротив считают «рабами» Бога и подвизаются в поклонении из страха и в итоге становятся «рабами». Некоторые представляют Бога тираном, а человека – злым и с рождения греховным и верят, что по-настоящему искупить прошлые грехи возможно только встав на путь мученичества и претерпевая в этом земном мире страдания. Эту телесную жизнь они считают пустой и бесполезной, считают мир переходным местом и надеются на то, что после смерти они обретут бесконечную жизнь, полную удовольствий и радости, они всячески стремятся к горестям и нищете и даже причиняют себе страдания своими руками, претерпевают мученичество и живут жизнью аскетов. Но Ашо Зартошт учит нас, что Творец бытия Ахура Мазда, Всеведающий, установил законы Аши на основе знаний и мудрости и безмерно любит все свои творения. Поэтому бехдинам завещано не только не бояться Бога, но любить Его и считать Его своим Отцом, любовно почитать и молиться Великому Богу при помощи рассуждения и проницательного познания законов Аши, стараться весть просвещённую жизнь. (Из книги мобеда Ардашира Хоршидиана "Ответы на религиозные вопросы о заратуштрийцах" موبد دکتر اردشیر خورشیدیان. پاسخ به پرسش‌های دینی رزتشتیان. تهران. ۱۳۸۶. ص.۱۵۵)

Вот! Это согдийский текст, найденный в Дуньхуане среди прочих. В нём содержится восхваление Заратуштры и приводится перевод на согдийский молитвы Ашем Воху.

Плохо то, что всё, что гугл наковыривает на эту тему, есть баян одного и того же сообщения, где нет транслитерации текста, не говоря уже о переводе. Перевод-то можно было сделать, но я никак не научусь читать согдийские тексты, графика которых непосредственно происходит от сирийской.

В середине мая афганская официальная делегация была на форуме в Москве, в честь чего на Эхе Москвы можно было послушать речи делегатов на пушту и на дари (афганском персидском или афганском таджикском, как кому нравится). Да, можно силами извне восстановить порушенные объекты, наладить сельское хозяйство и выжечь маковые поля. Но ничего не изменится, опять разразится война всех против всех, опять польётся в Гильменд кровь, опять насадят мак. Не изменится, если так и ограничиваться поверхностным ремонтом и не смотреть в суть того, где же сейчас находится страна.

Афганистан - это яркий пример, до чего может довести ислам, если не деформировать его модернизационным воздействием, идущего со стороны Запада и России. В этих землях, бывших когда-то, в доисламские времена, в числе ведущих высокоразвитых областей ойкумены, самодостаточное развитие закончилось приблизительно во времена Тимуридов, если не раньше. С тех пор даже наоборот видна деградация, только поверхностно латаемая ввозными технологиями и то по большей части военными - для дальнейших убийств и междуусобиц. Вот он - ислам, предоставленный сам себе, отпущенный вариться в собственном соку, где ничто западное, реформистское его не искажает (как в Средней Азии, на Ближнем Востоке, в Турции и т.д.).

Реформация западного типа здесь не будет иметь успеха очень долго, если не никогда.
Путь выбраться из нищеты и дикости для убогих стран этого региона - это Благая Маздаяснийская Вера, прекращающая распри и опускающая оружие, вера трудолюбия и превращения пустынь в сады. Тогда оковы ислама, доконавшего страну, падут и она вздохнёт полной грудью благополучный ветер изменений.

Не вызывает сомнений, что мир оказался в руках лживых, и по словам из Гат, стремясь к себялюбивому превосходству, они крадут у достойных блага, что низводит для тех Ахура Мазда. Завладев богатствами мира и бессмысленно растрачивая его, они получают удовольствия от страданий и унижений окружающих - тех, кто оказывается слабее их. Праведные люди не просто слабы и порабощены, они разрознены и заблудши. Плоды их праведности либо отнимаются и растрачиваются, либо низводятся на нет. Наше общество увязло во лжи (друдж). Добродетели в нём порицаются, а злодеяния - восхваляются. Кто по своей благой природе хотел бы отринуть грех и пристать к праведности, легко обманывается окружающей ложью и теряет праведный путь.

В таком обществе учение Праведного Заратуштры было бы как нельзя кстати. Заратуштра был первым, кто по вдохновению от Бога подумал, почему бы праведным людям не стать едиными и не бороться с окружающей ложью сообща, устанавливая в мире покой и благополучие. Ведь это так просто: праведные люди в отличие от лживых склонны к миру и согласию.

Благая Вера Маздаяснийская и Заратуштрийская - это наиболее эффективный способ самоорганизации праведных людей. Это самый ясный и простой ответ на искания правдолюбцев. И это же наиболее действенное воспитание праведных поколений. Это весть о том, что благие люди существуют на земле не бессмыслено, что у них есть цель и эта желанная цель едина для всех них.

Это короткое сообщение закончено в радости и спокойствии в день Бахман месяца Хордад.
Да пребудут благие люди в благополучии!

Западные исследователи (посмеиваясь над Марксом) любят делить общества на открытые и закрытые. Иначе свободные и несвободные. Западные люди вообще очень гордятся своей свободой. При этом они с одной стороны считают свободу базовой общечеловеческой ценностью, которую надо прививать всему миру, а с другой – по-настоящему свободными считают только себя, а все незападное общество ставят на ступень ниже.

Что же такое свобода и несвобода в западном понимании и каков их генезис?
Принято полагать, что т.н. «восточные деспотии» - это целиком этакие страшные тюрьмы для народонаселения, где свободным может быть только один человек, а все остальные у него ходят в рабах. На самом деле это поверхностное наблюдение. В любом государстве, устроенном по «восточному типу» (закрытые общества), в западном смысле не свободен вообще никто. В том числе и сам деспот. Он не просто скован придворным этикетом, он в принципе мыслится как определенная общественная функция – властителя, он не может проивзольно менять свою функцию и постоянно обязан соотносить все свои действия с неким традиционным метазаконом, нарушение которого чревато для деспота губительными последствиями.

Коллизии тиранов-самодуров, типа Тимура, встречались в восточных деспотиях нечасто и то как результат расшатанности традиционных отношений и государственных систем. И то их самодурство было не столь безгранично, как кажется. В большинстве устоявшихся тираний деспот был столь же несвободен как и его нищий раб, скорее даже больше несвободен, чем последний, будучи опутан множеством нитей традиции.

Собственно европейский либерализм и возник как изначальный либерализм для одного лица – монарха. Либерализм укоренен, как это ни странно, в эпохе абсолютизма, лозунг которого выразил Людовки XIV: «Государство – это я». Абсолютизм тем и отличается от деспотии, что наконец была открыто провозглашена свобода монарха от своего общества и от его традиций. Теперь наконец появлялся человек, который мог делать все, что захочет, что считает целесообразным, не считаясь ни с чьим мнением и не собираясь соответствовать никакому традиционному идеалу.

Очень показательно, как абсолютизм восприняла патриархальная Русь. Петр I открыто провозгласил по примеру Европы право монарха на «что хочу, то ворочу» и именно это вызывало у населения, знатных и нищих, шок. До Петра цари вроде обладали неограниченной волей, но на деле они и думать не смели о том, чтобы поступать наперекор не только традициям, но и вообще в несоответствие устоявшихся представлений о царе, его месте и функции в общестеве.

Вся дальнейшая история перерождения абсолютизма в либерализм – это история расширения «области свободы», спуска прав вниз. Сначала вместе с монархом свободными признали высшее сословие (освободив его от обязательной до того службы монарху и государству) И так далее вплоть до самых низших слоев общества через предоставление избирательного права женщинам, что происходило на рубеже столетий.

Западный либерализм основан на постоянном расширении свободной части общества. При этом всегда четко существует граница между теми, кто права имеет, и теми, кто их полностью лишен. Прежде сюзерен мог запросто казнить, ни с кем не советуясь, даже своих благородных вассалов. В XVI веке это стало немыслимо, но крестьян продолжали держать за говорящих животных. Наконец, все жители европейских стран были признаны обладающими человеческими правами, однако к неевропейцам отношение у «детей просвещения» оставалось прежним – как к скотам (рабство в Америке, истребление индейцев и австралийцев и т.д.)

Наконец в новейшую эпоху мы пришли к распространению понятий «права человека», «свободы» на всех человекообразных индивидуумов, умеющих говорить. Казалось бы полная свобода. Но на самом деле формальная граница довольно четка, просто сильно расширена с одного монарха на все население. Вот например, если ты успел вылезти из утробы матери, то тебя уже никто не сможет безнаказанно убить, потому что ты человек и имеешь права. А вот если ты еще в утробе матери, то тебя убьют совершенно свободно, потому как ты еще не человек, а кусок мяса (в принятых сегодня границах «свободы» и «прав»).

Одновременно в западном обществе действуют тенденции расширения прав и свобод (точнее все той же границы между «обладающими правами» и «бесправными») на нечеловеческие существа, за что активно борются всякие «защитники прав животных». Навино думать, что здесь возможность экспансии либерализма неисчерпаема и закончится разве только «защитой прав бактерий и плесневых грибов». Есть еще неодушевленные предметы, которые когда-нибудь тоже захочется кому-нибудь позащищать…

Дорогие друзья!
Наступил долгожданный месяц тир, а вместе с ним великолепный тобистон (в смысле лето, в персидском от слова «греть, светить», в славянских – от слова «лить», почувствуйте разницу). Всех нас (и не только тех, кто предпочитает якобы мусульманскую Турцию или определенно трансексуальный Таиланд) в свободные часы тянет на природу, поближе к речке, к костерку.

У цьому зв’язку, я возьму на себя смелость напомнить вам несколько нехитрых правил, соблюдая которые вы сможете не только сохранить свою Праведность и Процветание мира, но и приумножить их.

Касательно водных процедур:
- В любой природный водоем (будь-то пруд, река или море) недопустимо входить в состоянии осквернения. Например, если вы изволили справить нужду, то прежде чем зайти в воду, необходимо совершить падьяб (омовение) в стороне на чистой земле либо траве.
- Ни в коем случае недопустимо справлять нужду в водоем.

Касательно огня:
- Недопустимо жарить что-либо на открытом огне.
- Недопустимо заливать огонь или угли водой. В частности, при подготовке шашлыков часто брызгают водой, чтобы погасить пламя, возникающее при капании жира на угли. Этого делать нельзя. Единственные негорючие жидкости, которые допустимо брызгать на огонь – это молоко (и кефир) и вино (но не пиво, пиво – это вода: āb-e jow)
- Недопустимо класть на огонь совсем уж сырые дрова (учитывая наш вечноосенний климат, добиться сухости иранских дров, конечно, невозможно)

Касательно еды:
- Недопустимо бросать еду (особенно хлеб) на землю и тем более выкидывать ее. Помните, в еде – щедрость Ахура Мазды и труд людей.

Касательно алкоголя:
- Не усердствуйте в питии, хотя бы потому, что чрезмерное опьянение не позволит вам придерживаться вышеозначенных правил.

Старайтесь не ходить в состоянии осквернения босиком по земле. Не ходите под дождем.

Общее правило: не мусорьте и не гадьте. Пусть в любом месте, где вы побывали, после вас будет красивее, чем до вас

Из всех современных славянских народностей, только две сохраняют в своем этнониме рефлексы общеславянского названия *slověne: словенцы (slovene) и словаки. Последнее является поздней переделкой того же старого этнонима по типу «поляки», сами словенцы называют свою страну не «Словакия», а Slovenska.

Легко заметить две особенности:
1. Оба эти народа на протяжении более чем тысячелетия не имели собственной государственности, подчиняясь немецким и венгерским феодалам. Фактически они консолидировались в нации «по остаточному принципцу», не будучи включены ни в один из позднеславянских этногенезов, а потому и не приняли новообразованный этноним.
2. Эти два народа изначально составляли одну группировку славян с центром в Паннонии, в которую вклинились венгры. Венгры по существу и являются омадьяренными потомками этих славян, поскольку современные венгры нисколько не похожи на своих лингвистических ханты-мансийских родственниов (венгерский язык к тому же чрезвычайно ославяненный). В этом регионе всегда противопоставление славянин-неславянин было значительно актуальнее противопоставления друг другу различных славянских племен и новообразований, отсюда и сохранение изначального этнонима. Сходным образом долго не принимали нового этнонима далеко задвинутые в финский мир словене новгородские.

Все остальные славянские нации приняли этноним ведущего племенного компонента (славянского или неславянского), на базе которого осуществлялась консолидация разрозненных славянских племен.

Таковы:

- Поляки: от племени полян с центром в т.н. «Великой Польше» вокруг Гнезна (праслав. *Gnězdьno (město)). В т.н. Малой Польше (вокруг Кракова) жили другие племена (в дальнейшем «ополяченные»), в этнолингвистическом отношении изначально ближе к предкам современных полещуков (т.н. «северных украинцев»), одним из которых были лядиничи (от «лядина» - лесная вырубка) или ляхи. Это название использовалось как обозначение всех поляков не только древними русскими и их потомками украинцами, но и «горными поляками», «горалями» - этнографической группой карпатских поляков (которые сами себя от равнинных поляков отличают). Вокруг современной Варшавы жил третий компонент польского этноса – мазуры, имевшие сильный ятвяжский (западнобалтский) субстрат. Четвертый компонент – Силезия (пол. Śląska < *Slęzьska) потом в значительной степени онемечился в следствии раннего его захвата немцами.

- Чехи: от центральночешского племени чехов. Козьма Пражский перечисляет множество славянских племен, живших в этой обасти, но ведущим из них оказалось одно.

- Болгары: от архаичного тюркскоязычного племени булгар (сами евразийские булгары в тюркский каганат не входили и тюрками себя не считали, потомок их языка – чувашский – резко выдеяется на фоне всех тюркских и иным тюркоязычным непонятен). Как известно, булгарский хан Аспарух (имя иранское *aspa rauka - белый конь), захватил область балканских славян. Не только булгарская аристократия быстро (в третьем поколении) славянизировалась, но и сами булгары (ничтожные в долевом отношении) исчезли без следа (лингвистического, расового, этнографического), однако их политическое название осталось.

- Сербы и хораваты: консолидировались на базе соотвествующих племен, при том, что язык на всем пространстве Западных Балкан, несмотря на значительную диалектную дробность, осталася единым. Эти этнонимы скорее всего имеют иранское (сарматское) происхождение (т.н. белые хорваты известны на территории современной Галичины), хотя уже для средневековых славян иранство было неактуально.

- Русские: консолидировались на базе племени русов неясного (но определенно неславянского) происхождения, имевшего политический центр в Киеве. К монгольскому нашествию этот этноним (изначально политоним) оказался чрезвычайно популярным среди всех разрозненных племен Киевской Руси от Карпат до Северной Двины, что отражало реальные интеграционные процессы восточнославянских племен.

Остались еще три славянские нации: белорусы, украинцы и македонцы.
Этноним первых представляет локальную вариацию этнонима «русы».

Украинцы и македонцы похожи тем, что имена их не являются по происхождению этнонимами, что подчеркивается характерным «местным» суффиксом –ец (<*ьcь) (ср. рязанцы, новгородцы и т.д.). Это обозначение жителей соотвествующих местностей (если угодно – стран): украинцы – жители Украины, македонцы – жители Македонии (наоборот Чехия – это страна чехов, Польша – это страна поляков, Россия (грецизированный вариант слова Русь) – это страна русских). Их поздний характер подчеркивается неизвестностью еще в 19-м веке их как этнонимов среди соотвествующих народностей.

Македонцы до сих пор рассматриваются болгарскими учеными как субэтнос болгар (их язык действительно ближайший родственник болгарского).

Для украинцев было характерно формирование четкого самосознания в результате общенародного движения против польской оккупации и при этом изначальное отсутствие общеукраинского оригинального этнонима, отличного от привычного здесь даже в 19 веке самообозначения «руськi», «руси». Иногда выступавший в таком смысле термин «козак» (что особенно заметно в народных песнях, где «козак» явно функционирует в качестве квазиэтнонима) или его экзозаменитель, типа «(литовские) черкасы», скорее аналогичен сословному термину «сарт» в Средней Азии, т.е. это «недоэтноним».

Существует(-ало) также несколько славянских «недонаций».

Среди полабских славян в свое время выдвинулись ободриты (наверное *obodriči в латинской передаче) и если бы не германская оккупация, сейчас бы в районе Берлина-Померании существовала бы Ободрития.

Когда еще не были известны ни чехи, ни поляки, процветала (правда недолго) Великая Моравия (моравы – по названию реки, имеющему праевропейскую этимологию). Если бы не поражение от венгров, сейчас бы была крупная моравская нация (а не соотвествующая этнографическая группа чехов).

Древний диалект Пскова и Новгорода очень отличался не только от всех восточнославянских, но и вообще всех славянских диалектов (правда все же в восточнославянскую интеграцию включился). Новгородцы обладали довольно четким самосознанием, изначально скорее киевляне, смоляне и суздальцы были друг другу ближе, чем суздальцы и новгородцы. Если бы Иван III не сломил сопротивление Новгорода, сейчас бы существовала своеобразная северославянская нация, пусть и весьма близкая владимиро-суздальским русским.

В древних летописях Русь (как общее восточнославянское пространство) изначально противопоставлялась галичанам. Киевские князья довольно поздно (уже после Ярослава) овладели Галичиной (с чем связано известное своеволие галицких бояр) в отличие от Волыни. Однако белохорватская Галичина на удивление быстро усвоила этноним Русь, который не был вытравлен в ней несмотря на раннюю оккупацию Польшей и тотальное ополячивание. Удивительным можно назвать иуспешное закрепление этнонима «русь» в Карпатских и Закарпатских областях. Нет никаких достоверных сведений, чтобы владения русских князей углублялись в Карпаты, а тем более переваливали их. Наоборот эти земли очень рано были присвоены венграми (а сколько раз венгры брали сам Галич!). Тем не менее у всех здешних «племен», ополяченных, овенгеренных, ословаченных и орумыненных (лемков, бойков, гуцулов, закарпатских угро-русов), ныне включенных в «единый и неделимый» украинский народ, до сих пор сохраняется русское самосознание. Это своего рода квазинация карпатских русинов. Впрочем слово «русины» не совсем корректно, -ин – это суффикс единичности (ср. од-ин, крестьян-ин и т.д.). Во множественном числе надо говорить «русы», «руснаки». Подобный парадокс лишний раз подчеркивает, что интеграция в русский народ не была исключительно политической.

Итак мы выяснили, что изначально название «узбеки» и коренное тюркоязычное население междуречья Амударьи и Сырдарьи существовали по отдельности и лишь в советскую эпоху эти понятия слились не совсем естественным путем.

Что можно сказать о самом слове «узбек»? Оно имеет прозрачную этимологию: ӯз значит «сам», бек значит «господин». «Сам себе господин». Однако конкретные обстоятельства появления этого этнонима не ясны. Это либо самостоятельно возникшее обозначение степных людей, типологически тождественное этнониму «казах» (қазақ) – «вольный человек», либо же просто перенесение имени золотоордынского хана XIV в. (т.е. окипчаченного моногола) Узбека на группу подвластных ему кочевых племен, типологически равноценное этнониму ногаев и ногайцев (это, кстати, немного разные народы) – от имени их вождя Ногая.

В персидском языке и разговорном таджикском этот этноним теряет связь с «бекством» и преобразуется в ozbak/узбак, где –ак воспринимается как распространенный суффикс (ср. асп – аспак «конь» - «лошадка»). В областях таджико-узбекской интерференции «узбак» становится в устах таджиков пренебрежительным обозначением узбеков, в отличие от литературного ӯзбек.

Сложность этногенеза среднеазиатских народов наложила отпечаток и на их внешность. Современные узбеки очень гетерогенны в расовом отношении. Среди узбеков попадаются очень разные люди: одни типично казахского типа с небольшой европеоидной примесью, другие – типичные европеоиды, которых можно принять за азербайджанцев, а то и за грузин. В целом же для узбеков характерен тот самый средний тип, как обычно и представляют себе среднего узбека: человека без опредленной расовой принадлежности, в котором черты двух рас не намешаны, а именно сглажены. Кстати, для многих северных таджиков он тоже характерен.

То же касается и пигментации. Бывают узбеки очень темные, прямо какие-то жгуче краснокожие, а бывают очень белокожие. Темно (реже даже светло) русые волосы совсем не редкость, как и зеленые глаза. Некоторых узбечек впору нарядить в плахту, поцепить стрички и закинуть под Полтаву – ничем не будут отличаться от местных.

Несмотря на то, что этот народ носит ныне гордое имя степных всадников Шейбанидов, отношение узбеков к казахам и вообще к представителям кочевой культуры более чем пренебрежительное. Казахам узбеки отказывают в каком-либо культурном статусе, их презирают и оскорбляют. Таджиков они тоже не любят, но здесь это именно конкуренция в едином культурно-цивилизационном пространстве среднеазиатских земледельческих оазисов, возникшем задолго до таджиков и уже тем более узбеков – во времена Заратуштры, в то время как кочевник (пусть в отличие от таджика узбек может понять его язык) – представитель иной враждебной цивилизации.

В Южном Казахстане есть древние города Чимкент и Туркестан. Ситуация с ними аналогична положению таджикских анклавов в Узбекстане: население городов узбекское, области вокруг – казахское. Окрестности Ташкента также в свое время были заняты кочевьями казахов и в Ташкентской области сохранились несколько казахских поселений, жители которых в столичной среде предпочитают казахскость свою скрывать во избежание насмешек. Тем не менее коренные ташкентцы гораздо более монголоидны остальных узбеков.

Несколько иное отношение к киргизам. Эти горцы - своего рода «свои» кочевники, очень давно живущие в симбиозе с населением долин, кроме того, это довольно миролюбивый народ, ни на что, кроме горных пастбищ, занятых когда-то их культурными предшественниками саками, не претендовавшие. Чтобы создать хотя бы относительно экономически состоятельную Киргизскую ССР, к ней прирезали опять же казахскую степь вокруг города Фрунзе и некоторые «узбекские» города предгорий Фреганской долины (Ош, Джалалабад).

Довольно типичным для обывательского сознания является представление, что Тимур - кровожадный завоеватель и опустошитель полумира, его внук и полная ему противоположность Улугбек – создатель замечательной обсерватории в Самарканде, Алишер Навои – великолепный поэт (правда персидский тоже) и суфий, опять же потомок Тимура Бабур – захвативший Индию и основавший самое крупное в истории субконтинента государство – все они были узбеками. Причем Тимур (происходящий из отюреченного монгольского рода барласов), Улугбек и Навои просто бы удивились, узнав, что они, оказывается, «узбеки», а Бабур искренне вознегодовал, ведь узбеками назывались те, кто выгнал его из родной милой Ферганы, заставив оканчивать дни в муссонном кафировском Хиндустане.

Предыстория вопроса такова: в самом конце Х века Караханиды, правители среднеазиатских тюрков, основали на обломках Саманидской державы свое царство. Больше никогда персоязычные таджики не обретали политической власти в регионе (возникший феномен доминирования Хорезма таджикским не назовешь, о Хорезме отдельно). Таким образом окончательное сложение таджикского этноса и начало расцвета литературы на фарси совпало с концом их самостоятельности. С тех пор различные орды тюркских кочевников разных языковых подгрупп поочередно накрывали Среднюю Азию и Иран и устанавливали там свое господство обычно путем низвержения/выдавливания прежних собратьев-завоевателей.

Между тем языком культуры, науки и делопроизводства в новообразовываемых тюркских государствах все равно оставался фарси. Однако открытая широкому притоку степных тюрков Средняя Азия стала постепенно тюркизироваться. Между Амударьей и Сырдарьей доминирующей стала группа тюрков, именуемая карлукской, язык которой родственен древнеуйгурскому (современные уйгуры перешли на другой язык, но при близости основного массива тюркских языков, посейчас это малосущественно). Именно этот диалект лег в основу современного узбекского языка, отличающегося архаичностью грамматики и морфологии.

Однако несмотря на значительность тюркского монголоидного компонента, прибывавшего в этот регион, те, кого в советские годы назовут узбеками, были уже полностью переродившимся тюркоязычным народом. Эти группы тюрков не знали племенного деления, столь характерного для исконных тюрков, были оседлыми земледельцами и в культурном отношении ничем, кроме разговорного языка, не отличались от живущих в перемешку таджиков. И как и сами таджики они презирали кочевников. Можно говорить, что сформировался своеобразный сплав местных персоязычных (или неокончательно персизировавшихся согдийцев) с пришлыми тюрками, при этом основу составили как раз местное оседлое население. Более того, вопрос языквого распределения в этой среде был вплоть до Совесткой власти вторичным. Общая доминанта вырисовалась где-то с XV века – постепенно тюркское наречие в этой среде все более вытесняло таджикское, т.е. условно таджики ассимилировались «узбеками». К моменту завоевания Средней Азии русскими таджикский как родной сохранялся в основном в крупных городах и периферийных горных долинах, в то время как основные сельские районы стали тюркоязычными (хотя происходила и обратная ассимиляция – современные таджики тоже много впитали тюркской крови). При этом общая картина была чрезвычайно чресполосной: с одной стороны, существовали таджикоязычные анклавы в Бухаре и Чимгане (совр. Ташкенсткая обл.), с другой стороны, встречались тюркоязычные кишлаки чуть ли не в Припамирье.

При этом для активной части населения было характерно двуязычие. Основным культурным языком для всех вплоть до прихода большевиков оставался фарси, однако и тюркский необходимо было знать во многих сферах жизни, например, в армии. Если таджикский значительно обогащался за счет тюркских слов и даже грамматики, то тюркский язык этих мест сильно деформировался в сторону иранских черт, фонетика его стала идентичной таджикской (исчез характерный для тюрков сингармонизм гласных), лексика по сути сохранила тюркский пласт только в самых важных словах, а в остальном оказалась сильно персизирована и арабизирована.

Основной формой самосознания была региональная. Люди идентифицировали себя не по этносу и языку, а по области проживания («бухарцы», «самаркандцы», «ташкентцы», «наманганцы», «кулябцы» и т.д.). Однако, если персоязычные еще осознавали себя «парсаванами», «таджиками», то тюркоязычные были лишены какой-либо общей идентификации, у них не было никакого общего наименования.

Известно применимое к ним название «чагатайцы», но это слово политическое – Чагатай был монгольским ханом, получившим земли Средней Азии в улус. При монголах тюркское влияние стало более значимым, «чагатайский» язык – своего рода предок современного узбекского – как самый культурный из всех тюркских надолго стал литературным во всей Степи, поэтому не стоит удивляться, когда современный татарин употребляет персидские слова «егер» и «чунки» («если» и «потому что»).

Пришедшим в Среднюю Азию русским необходимо было разобраться в местном народонаселении. К местным тюркам они прикладывали обозначение «сарт». Однако и это слово обманчиво, изначально им обозначалось любое осоедлое население, в том числе и персоязычное. Поэтому приходилось различать тюркоязычных сартов от перосязычных, а последних еще и не совсем поятно на каких основаниях – от самих таджиков.

А что же узбеки?
Так в XIV в. назывались кипчакоязычные тюркские племена, кочевавшие в степях Казахастана и тогда же под руководством хана Шейбани завоевавшие регион сартов-таджиков и изгнавшие тимуридов. По сути они не отличимы от предков казахов, которые окончательно сформировались после их броска на юг. Именно это и есть «настоящие узбеки».

Став хозяевами огромного земледельческого региона, они стали быстро сближаться с местным населением. Естественно, по лингвистическим причинам тюркоязычные сарты были им ближе, и именно под их руководством (но не при непосредственном участии) происходит перелом и окончательная победа тюркского над таджикским, сохранившимся по сути в виде реликта. Тем не менее они долго сохраняли идентичность. И по ныне в Узбекистане и Таджикистане сохраняются отдельные группы узбеков, помнящих свое «племенное» происхождение, монголоидные черты которых значительно резче, чем у большинства «неплеменных» узбеков. До Советской власти их было больше, а в Российской империи выделялись три народности: самые малочисленные узбеки, потом таджики и наиболее многочисленные «сарты». Некоторые группы «истинных» узбеков еще сохраняли в сильно дефомрированном виде кипчакские диалекты, но большинство лингвистически слились с тюркоязычными «сартами». Верхушка же этеоузбеков, ставшая основой новой аристократии, ассимилировалась еще быстрее и еще быстрее порывала с кочевыми традициями.

Так что действительно к началу Советской власти выделения отдельно «сартов» и «узбеков» было уже во многом данью прошлому. Советская власть долго ломала голову об национальном устройстве Средней Азии. Марксисткая теория ставила перед нею задачу, немыслимую в этом регионе прежде – национальное размежевание. Еще ни одной власти здесь не приходило в голову делить своих подданых по этнолингвистическому признаку. Дело даже не в чересполосице и «этнобардаке», где три «народа» живут на одной и той же территории и скорее жители разных областей отличаются друг от друга больше, нежели узбек, сарт и таджик из одной. Это просто было никому не нужно.

Общий результат этих мучительных процессов известен. Тюркоязычных сартов и узбеков решили, не спрашивая их мнения, слить в один народ и создать ему единый литературный язык. Поскольку сарт – это не национальность и по сути не этноним, это вообще обозначение часто реакционной прослойки дехкан и мелкобуржуазных собственников, то единственным пригодным этнонимом для это разношерстной массы населения оказался этноним «узбек». Получалось, что вроде как немногочисленная и уже почти растворившаяся в местной среде прослойка «ассимилировала» миллионы тюркоязычных сартов. На самом деле, конечно, наоборот, узбекский язык – это именно «тюркский сартский», а современные узбеки – прежде всего потомки именно сартов. Комичность ситуации залючается в том, что этеоузбеки составляли привелегированный слой – аристократию. Так аристократы оказались ближе марксистам, чем дехкане.

С таджиками разбирались вообще по остаточному принципу. Все основные таджикоязычные центры – культурные развитые города – отходили вместе с «узбекоязычной» округой к новообразованному Узбекистану (потом «опомнились» и добавили в Таджикистан Худжанд-Ленинабад, что в Ферганской долине, в результате чего в Таджикистане оказалась масса «узбеков»). Под Таджикистан отвели самые отсталые долины т.н. «Восточной Бухары» - дремучие окраины бывшего паразитического эмирата, которые ну уж никак не вписывались в задумываемый как «моноэтничный» Узбекистан. Таджики вообще плохо вписывались в национальные планы большевиков и всячески мешали стройной марскистской теории, привыкшей к строгим национальным границам (впревые и появившимися в Европе). Многочисленное и культурно более развитое таджикоязычное население, оказавшееся в Узбекситане, старались по большей части игнорировать, потихоньку записывая его в «узбеки». Общая установка была такова, что в Узбекистане таджиков как бы нет. Все это продолжилось и при независимости. Несмотря на действительно имевшую место массовую ассимиляцию, в результате которой таджикский компонент в тюрках Мавераннахра только усилился, задумка имела половинчатый успех. До сих пор во многих городах и долинах Узбекстана таджикский, не признаваемый официально, доминирует в бытовом и межнациональном общении. И туристы искренне удивляются, почему это Бухара – родина знаменитого советского писателя Айни – писателя таджикского, и почему на улице Самарканда по-узбекски никто не говорит.

Нда, пока я писал свою критику Википедии, какой-то добрый человек постарался и убрал все о «тадж» (короне) и об авестийских уже помянутых мною таожьях. Вообще статью хорошо почистили и добавили много здравого. Так что теперь не ругаю, а хвалю!

Все версии происхождения этого этнонима, представленные на Википедии (http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B0%D0%B4%D0%B6%D0%B8%D0%BA%D0%B8), своей красотою годятся для национальной псевдомифологии, но никак не для установления истины.

Происхождение этнонима «таджик» (тоҷик) прозрачно до нельзя. Это арабизация среднеперсидского слова tāzīg, означающего «араб». Впервые в отношении персоязычного населения Средней Азии оно применяется в документах и произведениях, созданных в Саманидском государстве (X век). Возведение в основатели таджикской государственности столь почитаемых в Таджикистане Саманидов со стороны может показаться национально-возрожденческой наивностью, однако действительно государствообразующим этносом Саманидской державы были тазиги/таджики, которым, кстати, во многом обязан и современный литературный фарси, сформировавшийся на основе говоров персоязычных жителей Хорасана и Мавераннахра. Таджики – это персоязычное оседлое население, противопоставленное всем тюркам, которые тогда были почти исключительно кочевыми.

Какова же история формирования этого этноса и почему он носит персидский экзоэтноним арабов?

Основу персоязычного населения Средней Азии, где до этого доминировали иные иранские языки, например, согдийский, составили прежде всего принявшие ислам в первые века арабской оккупации Ирана персы, влившиеся в ряды армии завоевателей и участвовавшие в последующем завоевании Средней Азии. Вполне естественно, что они сами себя называли «таджиками», т.е. «арабами» на своем языке. Ведь принимая ислам, перс становился ренегатом, переходящим на сторону захватчика. Понятно, что для арабов он так и оставался персом (fārisī или оскорбительно ‘ajām), но ни он сам, ни персы, сохранявшие верность зороастризму, не воспринимали его больше персом, иранцем. Для сасанидских иранцев нормальным было считать, что иранец может быть только вехдином (зороастрийцем), в крайнем случае христианином, но представить для такого сознания, что иранец может исповедовать религиозную идеологию абсолютно чуждых кочевых племен, захватчиков и угнетателей, было совершенно невозможным. Появлявшиеся подобные люди, вступавшие в ряды арабских армий, автоматически утрачивали свое «иранство» и становились арабами, т.е. «тазигами». Так, кстати, обращенцев первоначально воспринимали и сами арабы, «расписывая» их по отдельным арабским племенам в качестве «мавали» - клиентов.

Только несколько веков спустя, когда ислам, вобрав в себя наследие покоренных народов и выйдя на новую надарабскую стадию (от этого, правда, вовсе не неарабскую), распространение его было поставлено на широкую ногу и его смогли принимать люди, несильно ломая свое этническое сознание. Поэтому в областях, где персидский бытовал до арабского завоевания (в теперешнем Иране), где не было замещения этносов и языков как в Средней Азии (где персидский «тазигов» вытеснял местные иранские), этноним «таджик» с массовым распространением ислама в народную глубь (IX-XI вв) уже не мог возникать: это население осталось иранцами/персами.

Интересно, что существуют и иные «таджики». Так называют себя некоторые племена Фарса, разговаривающие на диалектах, не происходящих из классического фарси, а на прямую развившихся из местных среднеперсидских диалектов. Все это опять же объяснимо религиозной интерференцией. Дело в том, что Фарс очень долго, вплоть до X-XI вв оставался твердыней народного зороастризма, в то время как в иных областях население уже массово, целыми районами стройными рядами обращалось в ислам. Естественно, что появлявшиеся в такой среде отдельные группы персоязычных обращенцев четко осознавали свое различие с окружающими зороастрийцами, поэтому и обозначали себя арабами, т.е. таджиками в отличие от неофитов других областей, где это не требовалось.

Интересная параллель возникла много веков спустя на Балканах. Обращенные в ислам славяне, потомки которых сейчас именуются этнически безлико босняками, разговаривавшие на одном языке с окружающими православными и католиками, себя называли никак иначе чем «турками».

Народное сознание среднеазиатских народов понимает под этими основополагающими терминами мусульманской практики несколько отличное от того, что устанавливает нормативный ислам.

Халял значит дозволенное. Харам значит запретное. Концепция его в ортодоксальном исламе несколько напоминает концепцию полинезийского табу: это конкретные запреты, установленные конкретно Аллахом через Откровение и сунну пророка на конкретно людей. Естественно, в глубине своей большинство из них обнаруживает связь с мерами по поддержанию (ритуальной) чистоты, но для мотивировки этих предписаний это не главное. Главное, что эти запреты были наложены на людей Аллахом по его абсолютной воле. В самом деле, какое «чистое» или «нечистое» может существовать для ультрамонистического сознания, отказывающего всему, кроме Бога, в онтологичности и значимости. И «чистое», и «нечистое» - все все равно сотворено им. Разница проявляется только в запретах: что запрещено, то нечисто (а не наоборот, нечисто, потому и запрещено). Сакральна только воля Аллаха, в мире же ничего сакрального по сути нет, как нет и антисакрального (нечистого). Наоборот, вроде бы единственное место на земле, наделенное каким-то подобием святости – двор Каабы (что в известной мере входит в противоречие с общей установкой ислама, хотя здесь опять же сакральность прежде всего воле Аллаха, избравшей это место) называется Masjid-ul-h̦arām – «Запретная мечеть», «Мечеть Харама».

Воля Аллаха ничем не ограничена: по идее если он пожелает, он может сейчас же сделать халал харамом, а харам – халалом. Хотя он назвал Муххаммада – последним пророком, а Коран и его сунну – последним законом, в которых уже не может быть никаких изменений, но ведь он же ничем нам не обязан и в отличие от своего предшественника Яхве не связан никакими обязательствами с миром. В Коране сказано, что если бы он пожелал, он бы мог сотворить новый мир. Где все устроено по-другому. Так что поменяй он закон и отмени он откровение (ведь отменял же он даже некоторые аяты при жизни Мухаммада), вас бы точно не спросил. Подобной установкой ислама часто пользовались в мусульманском мире разнообразные новые «пророки», легко обходившие догмат о Хатм-ул-анбия («Печати пророков»). В этой связи учение о вечности Корана сильно выручает, хотя и входит в формальное противоречие с учением о Боге как единственном несотворенном.

Всё это в известной мере игнорируется народным сознанием, например, таджико-узбеков. Харам четко ассоциируется с нечистым, со скверной, с осквернением как таковыми, а не мотивированным конкретными табу. Слово ҳаромӣ/ҳаромий (харамный) используется и как ругательство, причем довольно оскорбительное. Поэтому наименование двора Каабы Масджид-ул-Харам покажется среднему среднеазиату странным (благо оно практически не известно широкому кругу верующих, обычно это место называют описательно как «Дом Бога»). В целом можно, с известными оговорками, конечно, сказать, что в сфере ритуальной чистоты/нечистоты в народном сознании действуют установки Вендидада в чистом виде, в фальшивых исламских одеяниях. Ҳаром – это скверна, человек может «охарамиться» (ҳаром шуд/ҳаром бӯлди), такой человек должен очиститься, приобрести состояние пок/ҳалол. В народном исламе действует мотивировка не «потому что запрещено», а «потому что нечисто». По сути ҳаром становится равноценным авестийской друдж, а ҳалол – Аше.

На сайте мною был опубликован перевод статьи Герардо Ньоли (http://www.blagoverie.org/world/opinion/geography.phtml), в которой итальянский исследователь разбирает и растолковывает географические сведения, содержащиеся в Авесте. На мой взгляд, он это делает адекватнее и убедительнее всех иных авестологов, в географических рассуждениях которых много невнятности.

Ньоли дает целостную картину авестийских перечней стран, концентрирующихся вокруг Гиндукуша.

К какому времени относятся авестийские списки стран? Часто обращает на себя внимание то, что большинство форм названий, включенных в эти списки несут среднеиранские черты. Скорее я бы их назвал «раннесреднеиранскими», «ранневосточноиранскими» (например, baxδi по сравнению с др.перс. baxtri – Бактрия, класс.перс. balx). Однако это может свидетельствовать о сравнительно позднем времени составления географических текстов Авесты, саму же традицию именно таких перечней, не включающих более актуальных и значимых для среднего иранства областей, следует признать куда как древнее ахеменидского времени.

Самое интересное – это включение в знаменитый список 1-го фаргарда Вендидада Хапта Хенду – индийского Семиречья (Сапта Синдхавах, ныне Пенджаб). Получается, что составители этого спика воспринимали индийских ариев как часть общего арийского (иранского) пространства. Вообще с этно-лингвистической точки зрения это представляется оправданным: ранних индийских ариев можно воспринимать как перифирийную группу куда как более обширного иранского мира. Однако дело в том, что сами индийские арии уже в ведический период в отличие от авторов Авесты ограничивали свой географический горизонт собственной страной и дальше реки Кубха (Кабул) ничто их не интересовало, а в дальнейшем центр их вселенной сместился далеко на восток в долину Ганга. Впрочем для периферийных групп какой-либо общности характерно замыкание в себе и создание новых центров в противовес характерному для центральных групп «приписыванию» себе периферий.

Согласно Ньоли, помимо таких среднеазиатских областей как Согдиана, Бактрия, Маргиана, Арея (Самарканд, Балх, Мары, Герат), что бесспорно, помимо пригиндукушских Гильменда и Аргандаба, вендидадский список включает в себя названия долин так называемого индо-иранского пограничья – в южных отрогах Гиндукуша – как связь, ведущую к Семиречью-Пенджабу и завершающей список стране в верховьях Рангхи. Иранской ли или индийской была этническая идентификация жителей этих областей в авестийское время, не ясно (современные восточноираноязычные пушутны этих мест – явление вторичное). Очевидно, что для автора Вендидада это не существенно – население этих мест все равно арии. И скорее всего, в то время такое разделение только формировалось.

Некоторые пункты ньолиевского отождествления могут показаться спорными. Соблазнительным было всегда отождествлять вендидадовские Рагу и верканов, населяющих страну «Хнэнту» со знаменитой Рагой мидийской (около Тегерана) и Горганом. Однако в таком случае географическая стройность и логичность перечисления распадается, большинство остальных названий просто повисают в воздухе. Названия племен и областей часто переносились с одного места на другое, часто просто возникали заново. Исторической географии Ирана известны несколько Раг, несколько Чархов, несколько и Нисай. Однако, например, вендидадовская Нисая точно описана как находящаяся «между Бактрией и Маргианой», т.е. соответствует современной Маймане, рядом с которой находится и туркменский Бадхыз – авестийская лесистая область Ваитигаэса.

Список первой главы Вендидада довольно четко придерживается дуги вокруг Гиндукуша. Конечно, дуга не строгая, поскольку у автора Вендидада не было перед глазами карты. В авестийской исключительно устной культуре география представляла собой умозрительно-логические построения взаимного расположения стран. Дуга начинается в Согдиане, проходит через Среднюю Азию, Систан, Гильменд, Кабул, Пенджаб и завершается в холодной стране в верховьях Рангхи, где правят некие таожи. Рангха известна Ведам под именем Расы – это где-то в верховьях Инда, в горах, соединяющих Гиндукуш, Памир и Гималаи. Кто-такие таожи, непонятно.

Особый случай – первая страна Аирьяна Ваэджо. С чем только ее не отождествляли. И с Азербайджаном, и с Хорезмом, и со южнорусскими степями. Однако очевидно, что страна с таким холодным климатом (10 месяцев зима, 2 месяца – холодное лето) находится не где-то далеко, не где-то в прошлом, а рядом с привычным миром авестийского ария - высоко в горах. Подобный климат характерен, например, для Восточного Памира. Примечательный парадокс, что Аирьяна Ваэджо с таким-то ужасным климатом названа «наилучшей», куда бы устремились все люди, если бы не природный патриотизм жителей других областей. Парадокс только для современного мигрантского сознания, для которого очевидно, что эмигрировать надо туда, где хорошо жить с экономически-бытовой точки зрения.

Аиьряна Ваджо – это центр мира. Здесь расположена центральная гора, здесь средоточие истории, здесь Заратуштра принял Веру. Для ритуального сознания человеку комфортно находиться вовсе не там, где много профанных благ, а там, где много благ сакральных – т.е. в центре мира. Аирьяна Ваэджо если и мифическая страна, то не в обывательском смысле – «несуществующая», а страна, принимающая на себя архетип центра мира. Впрочем для авестийского сознания эта страна вполне реальна – она находится в центре рассмотренной дуги – в горах Памиро-Гиндукуша.

Гиндукуш – перс. hendukoš «убийца индусов» - одни из высочайших гор на Земле в Авесте называются Упаирисаэна «над (жилищем птицы) Саэнамэрэга» - ср.перс. Апарсен. Что значит термин vaējah, не очень понятно. Но вряд ли это «простор» в том смысле, что «степной простор». Скорее это значит «средоточие», «семя», «точка распространения».

Все эти данные описывают изначальный регион авестийских ариев: с обеих сторон Гиндукуша. Здесь во втором тыс. до н.э. располагались основные их центры: Бактро-магианский археологический комплекс, Дрангиана (будущий Систан), тесно связанная с древнейшим зороастризмом, Пенджаб. Авестийское общество весьма архаично: в нем неизвестна верховая езда и крупные города. Ему неизвестны или неинтересны цивилизации Ближнего Востока. Отсюда отдельные группы ариев мигрируют в Северную Месопотамию, дальше в Индию, в Фергану, Тянь-шань и Восточный Казахстан, где со временем сформируется сакская восточноиранская общность и кочевое хозяйство, в будущую Мидию и Персию. Но все они малоактуальны для авестийцев.

Дальнейшие миграции размоют авестийский мир – не зря ни один современный, ниже среднеиранский иранский язык нельзя считать его потомком. Сначала идет экспансия восточноиранских народов (саков), породившая, в частности, пуштунов. Затем восточноиранские вытесняются персидским.

Авестийские географические образы становятся непонятными, за исключением оставшихся на карте Согдианы, Маргианы и т.д. Пехлевийские комментаторы отождествили Аирьяна Ваэджо с Азербайджаном, хотя даже при самой поздней датировке жизни Заратуштры, область вокруг озера Урмия была еще населена неиндоевропейскими маннеями. (Хотя горный характер этой страны больше соответствует авестийскому Аирьяна Ваэджо, чем немецкий Хорезм или бойсовско-глобинские уральские степи). Плодородную Урву они поместили в Нижнюю Месопотамию – область Сасанидского царства, так никогда и не иранизировавшуюся. Страна в верховьях Рангхи оказалась в верховьях Тигра, а загадочные для нас таожи – тазигами-арабами.

Учение Маркса о последовательно сменяющих друг друга формах общественного устройства, когда-то установленное у нас в качестве неоспоримой догмы и впитываемое еще на школьной скамье на уроках истории, широко известно. Тем не менее довольно странно, почему на его внутренние противоречия и притянутость к ней фактов за уши, не обратили внимание с самого начала.

Классификация Маркса противоречива в методе, поскольку для характеристики формаций использует разнородные критерии. Община, рабовладение, феод, рыночно-денежные отношения – все это явления разных измерений, которые невозможно противопоставлять, как невозможно противопоставлять температуру массе, а последнюю – длине предмета. Все они в той или иной форме существовали практически всегда и везде одновременно. Невозможно говорить и о «доминировании» того или иного члена этого перечня в тот или иной период в том или ином регионе, как невозможно говорить о том, что температура горячего предмета важнее его массы, а масса тяжелого – важнее его температуры.

Так, община – один из самых устойчивых способов организации социума, существовала во всех «формациях», и о ее смерти говорить преждевременно.

Рабовладение вообще непонятно какое отношение имеет к общественному строю. Во всех древневосточных цивилизациях, называемых почему-то «рабовладельческими», рабы не играли значительной роли в общественном производстве. Основным производителем всегда оставался лично свободный общинник. Только для Рима, и то позднего, и то, как всегда, не в полной мере, можно говорить о существовании «рабовладельческого» способа производства. Рабство (т.е. насильственное удержание человека) существовало в «первобытных» обществах и спокойно чувствовало себя в давно пережившем капиталистическую революцию англо-саксонском обществе.

Зависимость, полностью идентичная европейской «феодальной», рыцарь-защитник завсимого от него населения, вассалитет – все это существовало уже древневосточных царствах и играло роль не меньшую, чем потом в Европе, во всяком случае большую, чем пресловутое «рабство».

Международная торговля, векселя, банки – все это расцветало в Месопотамии задолго до «протестантского капитализма» Вебера. Торговля и обмен настолько универсальны, что везде порождают идентичные формы и «надстройки».

Над Альборзом взойдет, засияет светило опять,
Еще тысячу лет день за днем оно будет вставать,
Еще тысячу лет простоит Самарканд с Бухарой,
Еще тысячу лет прогорит возле Язда огонь,
Еще тысячу зим зимить землю здесь будет зима,
Еще тысячи слов соплетут словно в сети слова.

Кто помянет чрез тысячелетье словесный твой труд?
Что погибнет само, что воскреснет, а что проклянут?
Изрекающий вечное – ему день что та тысяча зим.
Повседневности друг – ему тысяча зим – день один.
Восхваляй же ты Истину, ее будут помнить всегда,
Пустословью ненужному, бренному новое солнце – беда.

Милый друг, если помнишь средь бурь лет и зим ты меня,
Знай, что в дождь и ненастье, во тьме не гасил я огня.
Помяни меня мыслию доброю и здесь комментарий оставь,
И невольника скудного скудости плена избавь.
Благоденствуют пусть благоверные и весь наш кишвар!
Им я сей Баҳман-яшт посвящаю от сердца как дар.